Уличный вандализм
Интересный все-таки феномен, этот городской дворовый и уличный вандализм, бессмысленный и беспощадный. Все, что только можно установить во дворах, обязательно подвергается испытаниям на прочность.
То, что иногда забота оборачивается чем-то совершенно неожиданным, я ощутил, когда у моего подъезда, прямо под окнами, перед выборами еще позапрошлого года установили красивую лавочку. Это было одно из немногочисленных ощутимых свидетельств внимания кандидатов к избирателям. Перед этим такую заботу я наблюдал только раз – когда в дверь парадного один из кандидатов врезал замок, который, впрочем, вскоре коллективными усилиями пользователей был испорчен.
Но речь не об этом. Вот, казалось бы, хорошая вещь – лавочка. Сиди на ней, получай солнечные ванны и радуйся жизни. Снова-таки внучки-бабушки, пасторальные мотивы... И кто бы мог подумать, что вместе с лавочкой придет беспокойство. Потому что есть в округе коллектив молодых людей-любителей портвейна, который с окончанием учебного года оккупировал ее для своих всенощных посиделок – иногда с магнитофонами, а иногда просто с гитарой. Что и создает ежевечерние конфликты, пока что на уровне перебранок с жильцами. Но мне почему-то кажется, что рост напряженности между двумя группами населения приведет к тому, что лавочка до следующих выборов не доживет.
Интересный все-таки феномен, этот городской дворовый и уличный вандализм, бессмысленный и беспощадный. Все, что только можно установить во дворах, обязательно подвергается испытаниям на прочность – будь то деревца, которые постоянно ломают, или столы для настольного тенниса, которые тут же превращаются пьяницами в разливочные.
Раньше вандализм объяснялся существованием так называемого «совка» – мол, все вокруг колхозное, все можно ломать сколько угодно. Потом, с наступлением независимости, общей приватизацией и появлением понятия «территориальная община», его начали списывать на так называемых «понаехавших», которым, согласно популярной точке зрения, наплевать на облик этого города. На них принято списывать все, включая вспышку педикулеза и смерть медведя в зоопарке. Но мне кажется, что и это тоже не объяснение проблемы. Которая, на мой взгляд, заключается в очень странном чувстве отстраненности горожанина от города, когда город существует сам по себе, а обыватель сам по себе. Иногда эти понятия даже враждебны друг другу. И тогда что-нибудь сломанное и испоганенное можно рассматривать как своеобразную месть за неудавшуюся жизнь и потоптанные идеалы. Для некоторых это даже некая форма самоутверждения. Но спрашивается, при чем тут лавочки...
Николай Полищук
|