Oktolom

Как погибали и воскресали киевские памятники

Два заслуживающих внимания памятника старины размещались в начале прошлого века на пересечении улиц Владимирской и Ирининской. Прямо на перекрестке возвышался памятник Св. Ирины, представляющий собой четырехгранный столб, обложенный древней плинфой и увенчанный шатром с позолоченной главкой и крестом. Археолог Лохвицкий, открывший в 1833 году на этом месте руины Ирининской церкви, намеревался найти и летописную Дирову могилу ("за Святою Ириною"), но вместо нее обнаружил целый некрополь великокняжеских времен. Вскоре и захоронения, и руины храма были засыпаны, и на проезжей части только проложенной улицы Владимирской остался лишь один из столбов Ярославовой постройки.

Внешне он напоминал часовню и удачно вписывался в ансамбль близстоящих храмов. Но после прокладки трамвайных линий на этом участке улицы стало тесно. И хотя памятник в 1927 году был взят под охрану государства, городское начальство предложило убрать его и перенести на территорию Софийского заповедника или же в усадьбу Георгиевской церкви. Когда Всеукраинский археологический комитет высказался против, "игра" приняла более "изобретательные" формы: якобы в отдел коммунального хозяйства поступил сигнал о том, что люди рискуют попасть под колеса трамвая, потому что Ирининский столб мешает просмотру улицы. Комиссия охраны памятников старины произвела соответствующие исследования и пришла к выводу, что памятник тут ни при чем. Тогда вступил в силу "последний вывод королей": в ночь с 26 на 27 марта 1932 года древний свидетель "славных дел Ярославовых" бесследно исчез.

Не менее трагична и судьба другого памятника архитектуры малых форм, расположенного напротив, в интерьере Георгиевского храма. Это — надгробие князя Константиноса Ипсиланти, господаря Молдовы и Валахии, участника греческого освободительного движения, скончавшегося в Киеве в 1816 году. На кубическом пьедестале возвышался саркофаг (вернее, его имитация в уменьшенном размере). Рядом размещалась скульптура скорбящей девушки в античном одеянии с кубком и крестом в руках. Завершал композицию портрет самого Ипсиланти в обрамлении дубовых листьев, симолизирующих силу и славу (в Древнем Риме и Греции венок из дубовых листьев считался высочайшей наградой полководцу-победителю).

Авторство исполнения надгробия в различных изданиях приписывается разным скульпторам — итальянцу Антонио Канове и русскому воятелю Степану Пименову, хотя документальное преимущество в этом заочном споре имеет последний. В начале 30-х годов прошлого столетия Георгиевскую церковь разобрали, переместив памятник в Успенский собор Киево-Печерской лавры. Но 3 ноября 1941 года, во время немецко-фашистской оккупации Киева, мощный взрыв потряс стены древнего храма, и надгробие, как и множество других культовых ценностей, погибло в огне пожара. Только через полстолетия, благодаря финансовой поддержке греков, надгробный памятник был восстановлен, и с 1997 года он украшает один из старинных двориков Лаврского историко-культурного заповедника.

Теперь — о самом борце за независимость. Константинос Ипсиланти, потомок старинного княжеского рода, родился в 1760 году, в Стамбуле, в квартале Фанар, где в большинстве своем проживали выходцы из Греции. Будучи знатного происхождения, Ипсиланти быстро продвинулся по службе и вскоре достиг наивысших должностей при дворе повелителя Оттоманской империи. Султан назначает его драгоманом (пост, соответствующий министру иностранных дел) и доверяет управление Молдовой и Валахией.

Но как истинный патриот Константинос продолжает дело казненного турками отца и возглавляет священную борьбу греков против поработителей. Восстание было подавлено, и опальный князь вынужден был бежать в Россию. Так Ипсиланти оказался в Киеве. Старший сын князя, Александр, поступил на службу адъютантом генерала Раевского. Ежегодно царь выплачивал князю пенсию в сумме 25 тыс. руб. В 1816 году герой за освобождение Греции скончался. Дом, в котором жил Ипсиланти, существует и поныне (ул. Январского восстания, 6).