Oktolom

Закрыть Киево-Печерскую Лавру помогло дутое обвинение


Вид на Киево-Печерскую лавру. Автор: Алатарцев Михаил Дмитриевич
За последние годы Украина переживает возрождение православия. Восстанавливаются старые и строятся новые храмы. Но 75 лет назад государство, претендуя на тотальный контроль над душами граждан, начало жестоко преследовать киевское монашество. Однако не так-то просто было в златоглавом городе поднять руку на монастыри. И был разыгран страшный спектакль...

Летом 1929 года на Печерске в какой-то канаве обнаружили куски расчлененного тела женщины. Следствие объявило, что они принадлежат бесследно пропавшей 30-летней Прасковье Барышниковой. А вскоре был арестован предполагаемый убийца - бывший монах Киево-Печерской лавры, архидьякон Евладий Чехун. Выдвинутое против него обвинение напоминало плохой уголовный роман: дескать, Евладий, будучи духовным наставником Барышниковой, якобы соблазнил женщину и жил с нею. Потом, тяготясь этой связью, сговорился с другой своей сожительницей - монашкой Флоровской обители Любовью Воронковой. По утверждению следственных органов, архидьякон зарубил Прасковью топором у себя в келье, разделал ее на куски, часть выбросил, часть зарыл у себя в огороде (где их, дескать, обнаружили при обыске). А Воронкова будто бы замывала следы злодеяния.

По городу ходила молва, что обвинение шито белыми нитками, что Барышникова жива-здорова и обретается в деревне, что человеческие останки взяты из анатомички, а обвиняемых заставили признаться в том, чего не было. Власти даже не трудились опровергать эти слухи – просто объявили их "контрреволюционными". Между тем в суд и в административные органы потоками шли тщательно организованные "письма трудящихся" с требованиями "немедленного закрытия всех церквей", "выселения обнаглевших черноризников из стен монастырей". Того же требовали на митингах рабочие всех предприятий города.

Показательный суд над "убийцами" проходил в помещении... цирка на нынешней улице Городецкого. Обвиняемые не отпирались. Евладий Чехун твердил только одно: сам убивал, никто не пособлял. Но однажды, когда он промедлил с ответом на какой-то вопрос, председатель бросил ему: "Молчите? Народа стесняетесь?" Отец Евладий глянул на ряды зрителей, прибывших на процесс по разнарядке Союза безбожников, и тихо сказал: "Я народа не вижу".

Чехуна и Воронкову приговорили к 10 годам заключение в условиях строгого режима. Но окружной суд вынес и другой вердикт: "...Принимая во внимание, что монастыри вообще, а Лавра и Флоровский монастырь в частности, являются рассадниками антисоциальной морали и очагами разврата; что они, как это доказано документально, были и сейчас являют собой твердыни контрреволюционной пропаганды... что широкая масса восстает против вредной для пролетарского государства деятельности этих ячеек религии... поставить перед соответствующими органами советской власти вопрос о закрытии Лавры и Флоровского монастыря и выселении оттуда монахинь и монахов".

Когда дело было сделано, куда-то испарился весь "праведный гнев" режима против Чехуна и Воронковой. Уже в ноябре того же года пресса благодушно писала о том, что эти "звери в человеческом облике" под благотворным влиянием советской тюрьмы раскаялись и ведут себя как примерные заключенные. А тем временем власти, кипя показным негодованием, упраздняли одну за другой святые обители, не имевшие ни малейшего отношения ни к отцу Евладию, ни к матушке Любови.

Источник: газета "ФАКТЫ"

bankirsha

Честно искала куда б присовокупить свою легенду почти о Киево-Печерской Лавре - не нашла. Поэтому полу офф-топ)
По легенде, после нашествия татаро-монголов и разрушения Киева, ушли скитаться 2 монаха в поисках святого места и нашли такое место в Прикарпатье
Манява - Ивано-Франковская область
У меня подозрение, что многие киевляне не знают этого факта...

__________________
Дороги іншої не треба,
Поки зорить Чумацький Шлях.
Я йду від тебе і до тебе
По золотих твоїх стежках.

Мені не можна не любити,
Тобі не можна не цвісти.
Лиш доти варто в світі жити,
Поки живеш і квітнеш ти.

Бо ми кохаєм до нестями,
І ще не скоро наш кінець.
Ще може нашими серцями
Розпалим тисячі сердець.

Ще наша свічка не згоріла,
Ще наша молодість при нас.
А те, чи праве наше діло -
То скажуть люди, скаже час.