Я люблю Киев

КИЕВСКИЙ ФОРУМ
КУЛЬТУРНОГО ОБЩЕНИЯ
FORUMKIEV.COM
Правила Новое Вопросы Ссылки
КИЕВ ПОГОДА ИСТОРИЯ ТУРИСТУ
N-728-MI-2
Вернуться   Киевский форум > Як тебе не любити, Києве мій... > Справочная Киева > История города

О, мед воспоминаний!

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
Старый 24.06.2007, 00:23   #1
Новичок
 Аватар для Киевлянин
IP:
Сообщений: 321
"Спасибок": 42
Очки репутации: 0
Мнения:
Доп. информация
- Автор темы - По умолчанию О, мед воспоминаний!

О, мед воспоминаний!
Виталий БАКАНОВ

Дом, в котором прошли мои юные годы, до сих пор цел и невредим. Только теперь он не жилой, а филиал какого-то НИИ. Стоит по-прежнему в Цимлянском переулке у подошвы Щекавицы. Это четырехэтажный кирпичный дом с полуподвалом, построенный в конце XIX века. Старожилы говорили, что это был доходный дом Эпштейна. После Октябрьской революции он стал школой, а после войны с Германией — жилым домом. Бывшие школьные классы разделили кирпичными перегородками, установили множество дверей, устроили комнаты, кладовки, кухни...

Получились в этом "буржуазном" доме большие квартиры, в которых проживали по четыре-пять семей с одной комнатой для каждой семьи, общей кухней и уборной.

Эх, моя милая гигантская коммунальная квартира №7 на четвертом этаже! Вспоминаю твои длинные извилистые коридоры, забитые старыми шкафами, велосипедами, сундуками, детскими ванночками, выварками и всяким иным хламом! Помню таинственную кладовку с навесными полками, оцинкованным корытом, банками, ящиками, деревянными санками с гнутыми полозьями, старыми стульями вверх ножками, плетеным креслом-качалкой, рваной раскладушкой, складными японскими ширмами, коляской, чемоданами, лыжами и другим скарбом. И в этой тесной кладовке-чулане мы, послевоенные дети, умудрялись играть в прятки, а иногда запирались для доверительных бесед.

Сейчас, если стать на улице Верхний вал, отвернувшись от Днепра, слева окажется отстроенная, реконструированная и какая-то по-современному "рафинированная" часть старого Киева: Замковая и Старокиевская горы, горы Ярослава и Владимира, куда приходят тысячи туристов. Здесь же — знаменитый Андреевский спуск. Чуть поодаль — Печерская и другие возвышенности. Для меня же ценнее всего то, что находится правее, или западнее Нижнего и Верхнего валов. Это уже упомянутая мной Щекавица, далее — Юрьевская, Хоревицкая и Плоская горы, Лысый холм и целая горная гряда, которая протянулась вдоль нынешней улицы Фрунзе до самой Куреневки. Множество кривых и узеньких улочек с жалкими лачужками по бокам петляют, как ручейки, по этим горкам. Некоторые из них превращаются в тропинки, заросшие сорняком, иные заканчиваются над обрывом, поросшим крапивой.

В начале многих этих улочек и переулков до сих пор можно увидеть знаменитый киевский булыжник. Но вернемся к переулку, где находится мой дом. Ранее он назывался Цыганским, вероятно оттого, что в предгорье Щекавицы некогда располагался огромный цыганский табор. Было это в XIX веке. В 1873 году на Кирилловской улице (ныне — Фрунзе) товариществом по акциям был построен пивоваренный завод, который существует и ныне. С того самого времени в Цыганском переулке (ныне — Цимлянском) пивовары выстроили новые усадьбы и выкупили некоторые старые. В это время в одной из усадеб обнаружили склеп, в котором находились четыре человеческих скелета, вероятно, такая братская могила появилась в результате нашествия на Киев крымского хана Менгли-Гирея. В окрестностях археологи нашли множество славянских погребений, которые относятся к дохристианским временам! Словом, место вполне летописное.

Сама гора Щекавица не менее любопытна своей древней историей. По Олеговской улице, если направляться от Житнего базара, можно дойти до могилы Вещего Олега. Правда, где был похоронен князь, погибший "от коня своего" в 912 году, не знает никто. Но легенды — явление живучее.

В 1772 году по распоряжению магистрата на Щекавице устроили Подольское кладбище. За оврагом располагалось и кладбище раскольников. В 1782 году на пожертвования киевских граждан здесь основали каменную церковь во имя всех Святых, которая, как и некрополь, была уничтожена в годы советской власти.

К северу, за холмами, находилось и Иорданское кладбище, а у подножья Лысой горы протекал Иорданский ручей. Татарское кладбище существует здесь и теперь. Вдоль горных круч с давних пор до нынешних времен существуют кирпичные заводы. Именно здесь сосредоточены запасы великолепной глины. Кстати, изразцы и огнеупорные кирпичи, изготавливаемые здесь, ценились нашими предками по всей России.

Современным мальчишкам и девчонкам, выросшим посреди безликих железобетонных коробок, трудно представить себе, что означал для нас, послевоенных детей, двор! Он как бы принадлежал исключительно тем, кто живет в доме. Пришельцы даже не показывались здесь. Жил двор по своим внутренним законам и правилам. Дворы имели собственные подворотни, нагромождения ветхих дощатых конур и бесчисленных дровяных сараев. В глубине двора имелась дощатая же, выкрашенная суриком уборная со скрипучей дверью и обилием изумрудных мух, которые с наступлением сумерек стаями теснились у лампочки. Дополняли дворовой пейзаж, по обыкновению, огромная лужа у водоразборной колонки, голубятня, пышные палисадники и развешенное белье. Во дворе моего "буржуазного" дома находились два двухэтажных дома, выстроенных из кирпича и дерева, имевших весьма обшарпанный вид. Они-то вместе с сараями и деревянными воротами, выходившими на улицу Фрунзе, и составляли цельное замкнутое пространство — наш двор. Первые этажи домов — кирпичные, вторые — бревенчатые. Это легко было заметить, поскольку штукатурка во многих местах отвалилась и из-под нее проступала кирпичная, осыпавшаяся во многих местах кладка, а наверху — потемневшие от времени и непогоды бревна.

На второй этаж вели скрипучие деревянные лестницы с расшатанными перилами. Под лестницами располагались палисадники с ноготками, анютиными глазками, незабудками, маргаритками, резедой, гвоздикой, иван-да-марьей, георгинами и другими цветами. Здесь же — ящички, кадочки, горшочки. Свисают стебли и усики повилики, стоят лейки с водой. Пахнет всеми цветами сразу! Мирный, блаженный аромат моего солнечного детства.

Шуршание пересохшего на ветру белья, скребущий звук дворницкой метлы... Ощущаю, как теплые потоки слепящего солнечного света заливают дворовые постройки и лениво колышут на веревках простыни, обдуваемые сухим горячим ветром.

Чувствую запах, в котором угадываются и липа, и цветущая поблизости сирень, и полноводная свежесть Днепра, и нагретый камень домов и тротуаров. Он напоминает мне то далекое время детства и сотни еще не обманутых надежд, забытое состояние мальчишества с беззаботным настроением и "величайшими" проблемами": кто сильнее? Кто выше прыгает? Кто быстрее всех бегает?

Увы, прошлое каждого из нас — тонкий слой связанных между собой впечатлений. Дома, деревья, дворы, даже целые улицы так же недолговечны, как и мы сами. Вещами пользуется лишь одно поколение (от силы — два), они тоже уходят из бытия, изнашиваются, стареют, умирают...

Ни один настоящий писатель, дабы утвердить себя в литературе, не станет уничтожать книги писателей, бывших прежде, даже тех, кто, как кажется ему, не соответствует духу времени. Наши же архитекторы и строители порою очень жестоки. Нередко, чтобы возвести новое строение, они разрушают построенное предшественниками. Вот и на месте моего двора сейчас стоит современная многоэтажная коробка — пристройка к тыльной стороне моего дома — все тот же НИИ! А с парадной стороны здания все так же сбегает вниз крутой спуск Цимлянского переулка. Однако какой невыносимо скучный вид имеет все это сегодня! Нет даже традиционных старушек, сидящих на деревянных скамейках, усыпанных шелухой подсолнуха.

Прогуливаясь сегодня по улицам Подола, история которых теряется в веках, я вспоминаю мой Подол — конца пятидесятых годов ушедшего века.

Вижу людей в перелицованных пальто, замасленных гимнастерках, штанах галифе... Женщин со съеденными молью меховыми воротниками и, простите, в сиреневых трико до колен под юбками. Это они — жители подольских коммуналок, часами стоявшие в очередях за такими продуктами, как молоко, сахар, водка... Они никогда не пробовали устриц, киви, артишоков и многого другого. Ни разу не бывали не только за границей, но и на море. Они носили пиджаки с чужого плеча, ездили к родственникам только в общих и плацкартных вагонах, ели пирожки с ливером. Но они с уважением относились к многочисленным послевоенным инвалидам, единственным наградным знаком которых стали деревянные каталки из пары грубых досок на четырех подшипниках да татуировки на руках.

О вас — работниках "почтовых ящиков", столярах, кочегарах, истопниках, работницах общественных столовых — вспоминаю ныне. О вас, наладивших в послевоенное время производство ведер, кастрюль и многого другого в артелях "Борец", "Вперед", "Большевик" и на многочисленных крохотных подольских заводах "Метиз", — хочу вспомнить! Это многих из вас затем пересажали, конфисковав нехитрое имущество, объявив созданные вами артели государственными заводами! Однако даже в то, очень социалистическое, время осталось все же несколько разрешенных категорий частников: кепочники, сапожники, чистильщики обуви и венерологи. С чем их и поздравляю, заканчивая раздел.

В каждом городе имеется свое "дно". В Москве — Марьина роща, в Одессе — Молдаванка, в Питере — Лиговка, а в Киеве — Подол... Интересно, что слово "босяк" — чисто киевское. На Подоле имелись босяки и босячки, босяцкие дома и дворы, и даже "босяцкие" гастрономы с неистребимым тухлым запахом и матом-перематом в грязных вино-водочных отделах.

Подольское "дно" располагалось в основном в окрестностях Житнего рынка. Он, как и одесский Привоз, в те времена был окружен невероятным количеством галантерейных деревянных рундуков, внутри которых сочетание мыла, кремов, кожи создавало сложный и уникальный запах моего детства.

Вокруг рынка стоял стойкий запах испражнений, помоев, гнилых арбузов. На мостовых валялись отбросы овощей и фруктов, рыбьи потроха и прочий хлам.

Улицы Ладо Кецховели (не существующая в наши дни), Ярославская, Олеговская, Глубочицкая, Смирнова-Ласточкина, Фруктовый переулок и другие сплошь состояли из множества старых дореволюционных домов с их грязными мрачными подъездами и деревянными внутренними лестницами, воняющими котами и гнилой капустой. Однако здесь наблюдалось и своеобразное эстетическое начало: между рамами была проложена вата, на ней — елочные украшения.

В 1977 году с Нижнего и Верхнего валов навсегда исчез кинотеатр "Колос". Это несуразное деревянное сооружение органически дополняло множество убогих домов и деревянных галантерейных рундуков. Когда в 50—60 годы еще существовал кинотеатр, уже с раннего утра с его тыльной стороны начинали собираться на скамеечках пьяницы и венерики, ворье, жулье и спекулянты, потрепанные проститутки. Близлежащие дома — места сбора блатных компаний, заполненные хмелем, марафетной мутью и бесшабашным разгулом. А ближе к горкам — ночлежки, потайные притоны и места, где орудуют барыги — скупщики краденого. Места, потаенные в глубинах дворов, в зарослях сирени. Много бродяг и нищих ночевало на пустырях и горках. Где-то здесь нашла свое пристанище и элита преступного мира — блатные, живущие по своим законам: "вор ворует, а фраер пашет". Это народ без дома, без работы, неприкаянный, но строго соблюдающий законы воровского мира, блатной среды, где кодла на сходках решает все.

Однажды Иосиф Сталин сказал: "Если бы мы придерживались своих законов, как блатные, мы бы уже давно построили коммунизм". Однако какова здесь была свобода! Это в те годы, когда еще сам Сталин был жив. Мы, придавленные страхом, боявшиеся жэка, милиции, суда, прокуратуры, ЦК КПСС, окружающих нас людей, здесь ощущали не заграничную свободу, имеющую цену, а нашу — бесценную, как вода и воздух!

После захода солнца в этих злачных местах собирались люди, опухшие от водки, мелкое ворье и базарные аферисты, босяки и карманники, фармазонщики и шмары.

Оживали зловонные дворы вокруг базара, возвращались домой после трудового дня калеки, нищенствующие одинокие старики и молодые бродяги, бомжи и множество других людей в серых телогрейках, основным занятием которых было продать картошку в мундирах, огурцы в газетных кульках, а то и просто питьевую воду. Для всех них Подол стал последним прибежищем и укрытием. Он и обогреет, и примет, и укроет, а если надо — бесследно в себе "растворит".

Час ночи. На улицах — ни души. Виден только тусклый свет лампочки на деревянном фонарном столбе, да поблескивают лужи...

Окончание следует

автор: Виталий БАКАНОВ специально для "Кіевского телеграфа"

источник: "Кіевский телеграф"

http://versii.com/telegraf/material....=813&nomer=170




Киевлянин вне форума  

Ответить с цитированием Вверх

Ответ

Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе

Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Trackbacks are Выкл.
Pingbacks are Выкл.
Refbacks are Выкл.

Похожие темы
Тема Автор Раздел Ответов Последнее сообщение
О, мед воспоминаний! Киевлянин История города 0 24.06.2007 00:24


Часовой пояс GMT +3, время: 00:50.


Работает на vBulletin® Версия форума 3.х.х. Copyright ©2000 - 2009, Jelsoft Enterprises Ltd.

© ForumKiev.com 2007 - 2021