Я люблю Киев

КИЕВСКИЙ ФОРУМ
КУЛЬТУРНОГО ОБЩЕНИЯ
FORUMKIEV.COM
Правила Новое Вопросы Ссылки
КИЕВ ПОГОДА ИСТОРИЯ ТУРИСТУ
N-728-MI-2
Вернуться   Киевский форум > Як тебе не любити, Києве мій... > Справочная Киева > История города

Вексель Монте-Кристо

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
Старый 24.06.2007, 11:13   #1
Новичок
 Аватар для Киевлянин
IP:
Сообщений: 321
"Спасибок": 42
Очки репутации: 0
Мнения:
Доп. информация
- Автор темы - По умолчанию Вексель Монте-Кристо

Вексель Монте-Кристо


Михаил Кальницкий

Векселя во все времена губили гуляк, обогащали ростовщиков и вдохновляли писателей

Если бы не векселя, Свирид Голохвастов не имел бы вид «гламурного» жениха. Фото автора Художественная экономика

Наверное, самый знаменитый вексель в мировой художественной литературе — на сумму 287 500 франков — был выдан главой марсельского торгового дома «Моррель и сын» поверенному банкирской фирмы «Томсон и Френч». Читатели, конечно, помнят, что векселедержателем в данном случае выступил не кто иной, как Эдмон Дантес, будущий граф Монте-Кристо. В день выплаты он добровольно погасил вексель — в тот самый момент, когда честный негоциант, не выдержав неизбежного банкротства, готов был покончить с собой.

Подобные истории, разумеется, завершались благополучно только в книгах. Долговые тюрьмы были переполнены несостоятельными должниками. Избежать этого можно было лишь двумя способами: более щепетильные при опротестовании векселей накладывали на себя руки, менее совестливые попросту скрывались, обрекая себя на жизнь загнанного зверя... В художественной прозе и драматургии выведены образы неумолимых кредиторов — от мироеда Амоса Барабошева, требующего копеечный долг у молодого Платона Зыбкина («Правда — хорошо, а счастье лучше» Островского), до оскорбленного любовника Осипа Морденко, методично скупающего векселя князей Шадурских, чтобы разорить их дом («Петербургские трущобы» Крестовского и поставленный по ним телесериал «Петербургские тайны»).

Литература отразила разнообразные нюансы вексельного обращения. Не обойден вниманием писателей, к примеру, тот факт, что осторожные векселедержатели, стараясь себя обезопасить от будущих проблем, внимательно изучали денежные обстоятельства векселедателей. У одних векселя принимались к учету без проблем, другим отказывали с порога. В повести «Яма» Куприна, написанной на киевском материале, студент Лихонин, решив выкупить девушку из публичного дома, явился к ее хозяйке. «Лихонину приходилось долго, озверело, до хрипоты в горле торговаться с жестокой женщиной, пока она, наконец, не согласилась взять двести пятьдесят рублей наличными деньгами и на двести рублей векселями. И то только тогда, когда Лихонин семестровым свидетельством доказал ей, что он в этом году кончает и делается адвокатом».

А в основу фабулы рассказа Конан-Дойла «Человек с рассеченной губой», одного из самых занятных в цикле произведений о Шерлоке Холмсе, легла практика выдачи так называемых дружеских векселей (когда вексель акцептирует друг-поручитель). Герой рассказа — Невилл Сент-Клер, интеллигентный человек, загримированный и переодетый нищим калекой. Он убедился, что нищенство приносит более верный доход, чем обычная служба. Сент-Клер рассказывал Холмсу: «Мне предъявили вексель, по которому я поручился уплатить за приятеля двадцать пять фунтов. Я понятия не имел, где достать эти деньги, и вдруг мне в голову пришла отличная мысль. Упросив кредитора подождать две недели, я взял на работе отпуск и провел его в Сити, прося милостыню. За десять дней я собрал необходимую сумму и уплатил долг».

Через петровское «окно»

Истории векселей посвящены многие тома научных работ. Исследователи приходят к выводу, что назвать изобретателя векселя или хотя бы государство, где впервые зародилась эта практика, довольно-таки проблематично. Однако наиболее существенный вклад в формирование системы вексельного обращения внесла средневековая Италия. Уже оттуда этот вид финансовых обязательств распространился по другим странам.

К границам Российской державы векселя добрались только после того, как Петр I прорубил «окно в Европу». Первый отечественный Вексельный устав был принят в мае 1729 года и декларировал возможность «ради того, что в европейских областях вымышлено, вместо перевозу денег из города в город, а особо из одного владения в другое, деньги переводить через письма, называемые векселями, которые от одного к другому даются или посылаются, и так действительные есть, почитаются наипаче заемного письма, преемлются так, как наличные деньги». Термин был заимствован из немецкого языка (германское «Wechsel» буквально означает «размен»).

В необъятной империи еще в большей степени, чем за рубежом, преимуществом обращения векселей было избавление от перевозок громоздких сумм наличности на большие расстояния. В бытовых расчетах вексель, благодаря своей надежности и правовой защищенности, потеснил обычные долговые расписки. А по мере развития торговли он оказался ценным инструментом в борьбе конкурентов-продавцов за покупателя. Когда предложение превышало спрос, купец нередко готов был уступить свой товар под вексель, если его контрагент испытывал в данный момент проблемы с живыми деньгами. Наконец, в области банковского кредита векселя тоже заняли заметное место, особенно в распространившихся во второй половине XIX века обществах взаимного кредита, где платежеспособность векселедателей была более-менее обеспеченной.

В итоге векселя стали неотъемлемой составляющей отечественного рынка ценных бумаг. А учет и инкассирование векселей — весьма распространенными банковскими услугами.

В нотариальных конторах Крещатика решались судьбы многих киевлян Всем, кроме служителей культа

Многочисленные нюансы вексельного дела были прописаны в дореволюционных правовых нормативах, их обязаны были знать назубок нотариусы — главные блюстители правильности оформления вексельных документов, да и простым гражданам не мешало разбираться хотя бы в основах этой премудрости.

Прежде всего, тщательно оговаривались реквизиты вексельного документа. На нем непременно должно было стоять само слово «вексель», простое и ничем не обусловленное обещание заплатить; обязательными считались указание места и точной даты выдачи векселя, суммы и срока платежа (допускались векселя с расчетом по предъявлению), наименование получателя, полное имя и подпись векселедателя. Отсутствие таких атрибутов превращали вексель в так называемый бланковый документ, оборот которых в Российской империи воспрещался. Векселя можно было писать только на специальной, установленной правительством гербовой бумаге. В продаже были широко распространены бланки под различные суммы операций, в каждом случае — по особой цене, которая представляла собой госпошлину на сделку. К слову, власти избавляли население от расходов на новые бланки в случае нечаянных ошибок или описок в векселях: допускались исправления, заверенные нотариусом, если только они не касались суммы или срока платежа.

Различали два вида векселей: простой и переводной. В первом случае подписавший вексель сам обязывался заплатить, во втором — векселедатель (трассант) переводил уплату на другое лицо (трассата); впрочем, трассат принимал на себя ответственность только после акцептации (подписи) векселя. В зарубежной практике, где давно сложилась система разветвленных финансовых взаимосвязей, именно переводные векселя находили наибольшее распространение, тогда как у нас в основном были в ходу простые.

Право давать векселя имели в Российской империи все лица, «коим по закону дозволено вступать в долговые обязательства» (из их числа были изъяты, впрочем, духовные особы всех исповеданий). Жены могли подписывать векселя с разрешения мужей.

Характерной особенностью вексельного обращения являлась возможность передачи векселя от первого векселедержателя второму, от него третьему и т. д. Такая операция производилась под передаточную запись установленной формы (индоссамент) на оборотной стороне документа. Если весь оборот был исписан, допускалось прикрепление к векселю чистого листка бумаги такого же формата, с тем, чтобы первая надпись на этом листке начиналась на самом векселе.

После расчета по векселю держатель погашал его, надписав, что указанную сумму получил сполна. Но иногда возникали неприятные коллизии, связанные с отказом векселедателя уплатить в срок. В этом случае применяли процедуру протеста векселей. Возбуждалась она через нотариуса или официального маклера, который свидетельствовал факт неуплаты, после чего должник подвергался судебному преследованию и отвечал перед векселедержателем своим имуществом. Если же взять с векселедателя было нечего, а к последнему владельцу вексель пришел после путешествия по цепочке «надписателей» (индоссантов), то протест мог быть направлен на крайнего из этой цепочки, а затем и на предыдущих ее участников, которые считались солидарно обязанными перед держателем. Впрочем, от такой неприятной перспективы индоссант мог заранее избавиться при передаче векселя, включив в индоссамент слова: «без оборота на меня».

Гобсек — монстр ростовщичества Радость Гобсека

Как всякая ценная бумага, вексель мог служить инструментом корыстной наживы или незаконного обогащения. Он был, к примеру, излюбленным средством ростовщиков. Хотя законодательство воспрещало выдачу денег в рост под чрезмерные проценты, это не мешало ростовщику потребовать от должника вексель на сумму гораздо выше полученной.

Даже честный и добросовестный человек не был застрахован от их загребущих лап. Вот какой случай, к примеру, произошел с известным киевским архитектором Мартыном Клугом. В 1900 году, в разгар строительной горячки, он затеял возведение собственного доходного дома в кредит, рассчитывая, что до окончания постройки его гонорары покроют платежи, а потом здание начнет приносить солидные доходы. Но тут разразился кризис домостроительства, и спрос на услуги зодчих резко упал. В надежде на временный характер этого явления Клуг стал одалживать деньги под векселя за грабительские проценты. А потом оказался перед необходимостью платить и за векселя, и за кредит, так что в конце концов он просто продал свой недостроенный дом...

Порой вексельную петлю накидывали на себя кутилы и ловеласы, ведущие беспорядочную жизнь, карточные игроки. В азарте они подписывали обязательства на неимоверные суммы. Правда, то была палка о двух концах. Если расточитель давал векселей значительно больше, чем мог оплатить, то они превращались в бумажки, которые никакой банк не желал учитывать, и даже в случае распродажи имущества должника они приносили лишь небольшую часть долга.

Иногда, впрочем, обращение векселей превращалось в игру на повышение и понижение — сродни биржевой. Если недавний гуляка неожиданно получал наследство, крупно выигрывал, выгодно женился или находил состоятельного поручителя, то его обязательства, вчера еще стоившие гроши, мигом обретали реальную ценность. Недаром так торжествовал бальзаковский Гобсек, когда сомнительные векселя графа де Трай, купленные за бесценок у собратьев ростовщика, вынужденно приняла в обмен на прекрасные бриллианты графиня де Ресто, влюбленная в де Трая до безумия. После сделки старик «вскочил с места и, приплясывая, закричал: «А бриллианты у меня! А бриллианты-то мои! Великолепные бриллианты! Дивные бриллианты! И как дешево достались!..»

Подобными же соображениями руководствовался кредитор Свирида Голохвастова в фильме «За двумя зайцами», ссужая ему деньги в расчете на приданое Прони Серковой. «Поверьте, — горячо убеждал Свирид, — Серковы деньги будут ваши!» — «Молодец! Пиши вексель».

Жизнь и литература были богаты примерами подделки векселей. Иногда таким образом выкачивали деньги у неопытных богачей (как это пытался сделать прожженный хитрец Чугунов в пьесе Островского «Волки и овцы»). В других эпизодах сына богача провоцировали подделать отцовский вексель — с расчетом на то, что отец не станет впутывать в скандал собственное дитя и пойдет на мировую...

Случалось, что векселедатель давно уже разорился или был изобличен в жульничестве, а его обязательства все еще оставались в обороте. Деловые люди знали цену таким векселям и на маклерском жаргоне называли их «бронзовыми».

При протесте векселей нотариус, естественно, защищал интересы векселедержателя. Но случались и обратные примеры, когда страж добросовестности и законных формальностей поддавался корыстным соображениям. Именно на этом «погорел» самый первый киевский нотариус — молодой коммерсант Василий Москвитинов, назначенный сюда в 1765 году. Не прошло и двух лет, как его ввел в соблазн известный местный богач — отставной полковой есаул Павел Гудим (Гудыма), бывший киевский сотник. В свое время Гудим вдребезги разругался с городским магистратом. И вот у него возникла новая тяжба с отцами города. Гудим держал векселя мещанина Петра Жураховского на крупную сумму. С этим Жураховским бывший сотник вел давний торговый спор, причем магистратский суд был явно не на стороне Гудима. Но зато нотариус Москвитинов (очевидно, не без корысти) оказал богачу полную поддержку. Он даже взялся опротестовать векселя Жураховского в нарушение вексельного устава, причем самолично вербовал лжесвидетелей, которых уговаривал подписаться на протесте. Посыпались жалобы, при рассмотрении коих оказалось, что от действий нотариуса страдает и казенный интерес. Киевская губернская канцелярия снеслась с Коммерц-коллегией, откуда в июле 1767 года прибыл указ об отрешении Москвитинова от должности.

Два мира, два взгляда

В советский период вексельное обращение какое-то время сохранялось, став одной из примет НЭПа. Но, конечно, векселя были распространены куда меньше, чем до революции. К примеру, писатель Максудов — герой «Театрального романа», созданного нашим земляком Булгаковым, — получил гонорар за публикацию в частном журнале своего опуса частью наличными, а частью векселями: «Я в первый и в последний раз в жизни держал в руках векселя, выданные мне... Мне очень польстило, что у меня векселя». Платежи были назначены на разные сроки, и если по первому векселю деньги были выплачены своевременно и сполна, то по второму «через месяц я, проклиная жизнь, получил уже в каком-то учреждении, куда векселя идут в протест», а по третьему Максудов, потеряв терпение, согласился взять сумму из расчета полтинник за рубль...

Эпоха НЭПа кончилась, и в начале 1930-х в СССР воцарилась система прямого целевого банковского кредитования хозяйственных субъектов, а их взаимное кредитование было запрещено. Тем самым вексельное обращение потеряло внутри страны всякий смысл, оставшись только в рамках внешней торговли. Не удивительно, что в годы войны, когда на оккупированных территориях снова появились векселя, это застало многих врасплох. Вспомним, что произошло с незадачливым большевиком-подпольщиком Колесничуком из романа Катаева «За власть Советов». Оставшись в оккупированной Одессе, он попытался для вида изобразить из себя коммерсанта, — но куда ему было тягаться с продувными одесскими барыгами! Очень скоро он остался без копейки денег, да еще и с перспективой платить по «бронзовым» векселям. А все потому, что понятия не имел о передаточной надписи «без оборота на меня», которую нужно было сделать на этой самой «бронзе».

Советские писатели бравировали незнанием вексельного дела как признаком отчужденности от презренного мира капитала, чего нельзя сказать об их западных коллегах. Известная детская писательница Астрид Линдгрен (Швеция) в основу сюжета одной из своих повестей «Калле Блюмквист рискует» положила убийство ростовщика должником из-за векселей. Случайным свидетелем преступления оказалась 13-летняя девочка. Убийца обронил вексель, она подобрала его, но, не зная, что это такое, куда-то засунула. Из-за этого полиции пришлось долго возиться с поиском убийцы. А если бы девочка хоть немного разбиралась в деловых бумагах, — намекает писательница, — его бы схватили сразу.

Кстати

Адресная и справочная книга «Весь Киев», издававшаяся для массового читателя до 1915 года, в разделе полезных сведений приводила образцы различных форм векселей, передаточных надписей и т. п. Вот позаимствованный оттуда текст простого векселя:

«Киев, 24 ноября 191... г.

Вексель на 2000 рублей.

2 января 191... года по сему векселю повинен я заплатить московскому купцу Петру Ивановичу Васильеву две тысячи рублей.

Полтавский купец Сергей Иванович Петров».

Вот простой вексель сроком по предъявлению:

«Киев, 24 ноября 191... г.

Вексель на 2000 рублей.

По предъявлению сего векселя повинен я заплатить московскому купцу Петру Ивановичу Васильеву две тысячи рублей.

Киевский купец Иван Сергеевич Степанов».

Переводной вексель:

«Киев, 24 ноября 191... г.

Вексель на 2000 рублей.

2 января 191... года по сему векселю заплатите московскому купцу Петру Ивановичу Васильеву две тысячи рублей.

Полтавский купец Сергей Иванович Петров.

Московскому купцу Александру Ивановичу Серебрякову. Житомир, Киевская ул., № 19».

источник: "Галицкие КОНТРАКТЫ"

http://www.kontrakty.com.ua/show/rus...720078547.html




Киевлянин вне форума  

Ответить с цитированием Вверх

Ответ

Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе

Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Trackbacks are Выкл.
Pingbacks are Выкл.
Refbacks are Выкл.


Часовой пояс GMT +3, время: 10:36.


Работает на vBulletin® Версия форума 3.х.х. Copyright ©2000 - 2009, Jelsoft Enterprises Ltd.

© ForumKiev.com 2007 - 2021